Проблема поддельных лекарств в России

17.11.2013
от

1Проблема поддельных лекарств в России как явление присутствует со времени крушения «железного занавеса» в конце 1980-х — начале 1990-х годов и, как следствие, либерализации импорта фармацевтики в СССР/РФ. Внутри страны проблема оформилась в публичном информационном пространстве в 1997 году.[1] На рубеже веков широкий резонанс получили обвинения в адрес фармацевтических предприятий Владимира Брынцалова, касающиеся подделок инсулина.[2]

В дальнейшем масштабы явления многократно возросли, хотя Россия в этом отстаёт от США и зарубежной Европы — во всём мире от поддельных лекарств страдает более 1 млн человек в год,[3] за последние 40 лет погибло 200 тыс. человек (втрое больше, чем от рук террористов), а производство фальшивых лекарств считается третьим по прибыльности видом бизнеса, уступая только продаже наркотиков и оружия.[1]

Масштабы

Статистика

Фальсифицированных и недоброкачественных лекарственных средств в России ежегодно изымается из оборота на 4—5 млн руб.[1] Впервые фальсифицированное лекарство было обнаружено на российском рынке в 1997 году, когда было доказано, что кровезаменитель реополиглюкин производства Красноярского фармацевтического завода — подделка.[4][5][1]

В 1999 году было выявлено 15 наименований подделок, в 2001 году — 45,[5] в 2003 году — 61, в 2004 году — 57, в 2005 году — 50.[6] В 2007 году было изъято 146 серий 58 наименований поддельных препаратов,[5] в 2008 году — 72 серии 33 наименований лекарств-фальсификатов и 162 серии четырёх наименований фальсифицированных субстанций, из которых готовятся лекарственные препараты.[7]

Оценки

Постсоветскую либерализацию рынка фармацевтики и фармакологический бум 1990-х как причины появления и усугубления проблемы лекарств-подделок склонны винить многие эксперты. Так, в июле 2003 года Юрий Белоусов, главный клинический фармаколог министерства здравоохранения России, говорил следующее:[4]

Почему в советское время фальсификатов как таковых не было? Рынок строго регламентировался как по объёму, так и по наименованиям. Это было достаточно легко сделать, ведь наименования лекарств исчислялись всего несколькими сотнями.

Основные фармацевтические производства вообще можно было по пальцам пересчитать: несколько крупных заводов в России, два в Белоруссии, три в Прибалтике, один в Узбекистане. Сейчас количество зарегистрированных препаратов перевалило за 15 тысяч.

Больших и маленьких фирм, изготавливающих лекарства, в России сегодня насчитывается тысячи. Вкладывать деньги в производство лекарств выгодно, поэтому многие коммерсанты обратились к этому бизнесу. Так у нас сложился огромный и фактически стихийный фармацевтический рынок.
По данным начальника отдела департамента охраны общественного порядка МВД России Геннадия Царапкина на сентябрь 2008 года, объём продаж фальсифицированных лекарственных средств (ФЛС) составляет $200—300 млн в год, то есть 10 — 15 % легального оборота медпрепаратов.[1] Такую же оценку (в абсолютных цифрах) приводил в феврале того же года политобозреватель РИА «Новости» Максим Кранс, отмечая также, что Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) и Генеральная прокуратура России оценивают долю фальсифицированных лекарственных препаратов в России в 12 %, а Госдума — в 20 %.[5]

Ôàðìàöåâòè÷åñêèé ïðîèçâîäñòâåííûé êîìïëåêñ "Ñåðäèêñ"

 

Оценку в $250 млн в год (12 % российского рынка) давал в апреле 2002 года и Роберт Розен, исполнительный директор Международной ассоциации фармацевтических производителей (AIPM), ссылаясь на данные опроса среди руководителей 53 российских и зарубежных фармацевтических компаний, контролировавших на тот момент более 55 % фармацевтического рынка России.[8] Генеральный директор Ассоциации российских фармацевтических производителей (АРФП) Виктор Дмитриев утверждает, что реальные цифры примерно в два раза ниже.

Роман Бурмистров, глава холдинга «Здоровая планета», считает любые такие оценки приблизительными, потому что точно отследить все лекарственные подделки невозможно. Положение осложняется и тем, что законные производители, узнав о том, что их продукция кем-то другим подделана, не стремятся обнародовать эту информацию, опасаясь подрыва доверия к торговой марке и, соответственно, снижения объёма продаж. Как поясняет журнал «Деньги» в 2009 году,[1]

Причина такого поведения производителя проста: отсутствие надлежащей мотивации, потому что ущерб от обнародования информации о подделках очевиден, а польза крайне сомнительна. Вот и получается, что до настоящего момента по уголовным делам, связанным с фальсифицированными лекарственными средствами, нет ни одного реального срока, а по нарушению прав интеллектуальной собственности в фармацевтике не взыскано ни одной серьёзной материальной компенсации.
Фальсификат

Источники

РИА «Новости», ссылаясь на департамент экономической безопасности Торгово-промышленной палаты (ТПП) России, приводит такие данные: 25—30 % фальсификата поступает из дальнего зарубежья (чаще всего из Индии, Китая, Пакистана, Польши, Чехии), 10 % — из стран СНГ и Прибалтики, остальное производится в России.[5]

Валентина Петренко, председатель комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению, утверждает, что 94 % поддельных лекарств поступает в Россию из-за рубежа — из Венгрии, Германии, Индии, КНР, Польши и др.[9] В марте 2009 года журнал «Деньги» утверждал:[1]

По разным оценкам, сегодня 50—65 % фальсифицированных лекарственных препаратов производится в России. И значительная часть такого фальсификата (по данным Ассоциации международных фармацевтических производителей, около 40 %) производится теми же российскими фармпредприятиями, которые выпускают и оригинальный товар.
По данным ВОЗ, больше всего фальсифицированных лекарств в мире поставляет Китай (60 %),[10] по данным генерального секретаря Организации экономического сотрудничества Хуршида Анвара, 60 % фальсификата изготовляется в развитых странах,[3] а Россия, как заявил в феврале 2007 года первый замминистра внутренних дел РФ Александр Чекалин, занимает второе место.[11]

 

Структура
Участок производства лекарственных препаратов в Московской области (2006)
Фото: ИТАР-ТАССÏðîèçâîäñòâî ëåêàðñòâåííûõ ïðåïàðàòîâ íà õèìèêî-ôàðìàöåâòè÷åñêîì çàâîäå "Àêðèõèí"
Наиболее распространены подделки препаратов повышенного спроса из средней ценовой категории. Подделывать слишком дешёвые лекарства невыгодно, а слишком дорогие — рискованно. Геннадий Ширшов, исполнительный директор Союза профессиональных фармацевтических организаций, приводит следующий список препаратов, наиболее популярных у фальсификаторов: «антибиотики, болеутоляющие (парацетамол), аторвастатин, гормоны роста, паклитаксел и филграстим, силденафил, тадалафил»; кроме того, часто фальсифицируют витамины и биодобавки.[1]

По данным «Комсомольской правды» на ноябрь 2005 года, самыми распространёнными подделками были антибиотики бисептол, левомицитин, клафоран и цефазолин, спазмольгетик но-шпа и сердечно-сосудистый препарат омез.[12]

По данным «Российской газеты» на декабрь 2007 года, чаще всего подделывают препарат но-шпа, а всего на снимающие боль и спазмы препараты приходится 25 % всех подделок, на препараты, положительно влияющие на деятельность головного мозга, — 16 %, на препараты защиты печени — 10 %, на сердечно-сосудистые средства — 8 %, на антибиотики — 6 %.[13]

РИА «Новости» пишет, что по итогам 2008 года самым фальсифицируемым препаратом препаратом оказался альбумин, вторым — предуктал МВ, третьим — капсулы эссенциале. На подделку зарубежных препаратов пришлось 55 % фальсификата (из них по 10 % — на подделку бельгийских и немецких лекарств, по 7 % — венгерских и польских, по 4,5 % — итальянских и французских лекарств). Больше всего фальсифицировалось плазмозамещающих растворов — 15 % всего фальсификата; на долю ноотропных и сердечно-сосудистых средств пришлось по 9 %, на долю средств для лечения желудочно-кишечного тракта и иммуномодуляторов — по 8 %, на долю антигистаминных препаратов и гепатопротекторов — по 6 %.[7]

В июне того же года председатель комитета Совета Федерации по социальной политике и здравоохранению Валентина Петренко приводила такие данные по группам медикаментов: больше всего фальсификата приходится на спазмолитики (19 %), 11 % — на сердечно-сосудистые препараты, 8 % — на препараты, предназначенные для лечения желудочно-кишечного тракта.[9]

Ìåæðåãèîíàëüíûé öåíòð êàðäèîõèðóðãèè è èíòåðâåíöèîííîé êàðäèîëîãèè îòêðûëè â Èâàíîâñêîé îáëàñòè

В ноябре 2009 года Татьяна Яковлева, первый замруководителя фракции «Единая Россия» в Госдуме, утверждала, что больше всего фальсификата приходится на антибиотики (36 % всего фальсификата), противовоспалительные препараты (21 %) и спазмолитки (14 %).[14]

Законодательство

Определение

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определяет ФЛС так:[1]

Продукт, преднамеренно и противоправно снабжённый этикеткой, неверно указывающей подлинность препарата и/или изготовителя.
Как поясняет Настасья Иванова, генеральный директор Национальной дистрибуторской компании, фальсифицированные препараты делятся на четыре вида:

препарат-пустышка (плацебо), в котором лекарственная субстанция отсутствует вообще (зачастую весь препарат состоит из простого мела) — представляет опасность в случае сердечных приступов или сложных заболеваний;
препарат-имитация, в котором действующее вещество заменено другим, более дешёвым и, как правило, менее эффективным — применение такого препарата может повлечь за собой смерть пациента;
изменённый препарат, в котором действующее вещество то же самое, что и в оригинальном препарате, однако дозировка не соблюдена — его применение либо не гарантирует терапевтического результата (в случае недостатка действующего вещества), либо может вызвать побочные эффекты (в случае передозировки);
копия препарата (наиболее распространённый вид подделки) — и состав, и дозировка совпадают с оригинальным препаратом, однако качество действующего вещества, приобретённого, как правило, в Индии, Китае, ОАЭ или странах Восточной Европы, не может подтвердить никто, кроме самого производителя препарата.[1]
Ответственность

В российском законодательстве понятие «фальсифицированное лекарственное средство» появилось в 2004 году,[1][12] и многие эксперты отмечали пробелы, препятствующие эффективному преследованию мошенничества в этой сфере.

Соответствующие статьи в УК и КоАП слишком расплывчаты: там нет дифференциации ответственности в зависимости от тяжести преступления, не отрегулирован сам механизм привлечения к ответственности за оборот ФЛС. Более того, если во время той или иной проверки обнаружены фальсифицированные препараты, то они, согласно закону, должны быть уничтожены, что не даёт возможности приобщить их к делу в качестве вещественного доказательства.[15][1]

Критикуется и мягкость российского законодательства, особенно в сравнении с аналогичными законами других стран: в США за торговлю фальшивыми лекарствами предусмотрено пожизненное заключение либо штраф до $200 млн, в Индии — пожизненное заключение, в Турции — заключение на срок от 30 до 50 лет, в Германии — до восьми лет, во Франции — до пяти лет (либо штраф в €500 тыс.).

В марте 2009 года начальник отдела департамента охраны общественного порядка МВД России Геннадий Царапкин призывал рассматривать выпуск и реализацию поддельных лекарств «как прямое посягательство на жизнь и здоровье людей»,[1] а пункт 20 предвыборных обещаний Владимира Жириновского на президентских выборах 2008 года гласил: «За фальшивые лекарства и водку — к стенке!».[16]

Реальность

Применение закона на практике осложняется тем, что экспертиза лекарства на подлинность — очень сложная задача с технической точки зрения. Это делается только в специальных лабораториях, которых в России слишком мало.[17][1]

В марте 2009 года, по словам начальника управления организации госконтроля обращения медицинской продукции и средств реабилитации инвалидов Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения и социального развития России (Росздравнадзора) Валентины Косенко, только каждая двадцатая лаборатория была в состоянии провести все виды исследований лекарственных препаратов.[1] В ноябре 2009 года руководитель Росздравнадзора Николай Юргель пообещал, что к 2012 году в России появятся передвижные экспресс-лаборатории — автомобили со специальным оборудованием, которые смогут проверить подлинность препарата за 10—15 минут.[14]

Íèêîëàé Þðãåëü íàçíà÷åí ãëàâîé Ðîñçäðàâíàäçîðà

Бессилен закон и перед так называемыми «бренд-дублями» — препаратами, повторяющими внешний вид и оформление упаковки широко известных лекарственных средств с устойчивой репутацией, но отличающимися от них лишь названием (зачастую — всего одной буквой в названии). Они продаются дешевле оригинальных препаратов, однако далеко не всегда оказывают нужный эффект. В марте 2006 года Давид Мелик-Гусейнов, возглавлявший исследовательский отдел центр маркетинговых исследований «Фармэксперт», заявил:[6]

Остаётся вопросом, чем руководствуется государственное предприятие, принимая решение о выпуске идентичного по действию и визуализации бренда ведущей западной компании. Вполне понятно, что скопировать бренд и стать рядом с ним на аптечной полке — дело нехитрое, однако, если мы говорим о цивилизованном рынке,… громогласно заявляем о борьбе с фальсификатами и защите авторских прав, такое положение дел играет не в пользу отечественной фарминдустрии.
В июне 2008 года Людмила Степаненко, председатель комиссии по здравоохранению и охране общественного здоровья Мосгордумы, отмечала, что контроль качества лекарственных препаратов сильно затрудняется хаосом, царящим на фармацевтическом рынке:[9]

Сегодня не проводятся выборочные закупки на определение химического состава лекарственных средств. Система контрольных закупок была упразднена. Действующая федеральная система сертификации лекарственных средств фактически создана для того, чтобы выкачивать деньги из производителей.

Процедура выдачи сертификата не подразумевает анализа химического состава лекарства. В бо́льшей степени смотрят на внешний вид лекарства, на упаковку, на документы, предоставленные производителем.
Кроме того, сказала Степаненко, значительная часть лекарств поступает в страну от фирм, зарегистрированных в офшорных зонах за рубежом:[9]

Они непонятно что поставляют в Россию и непонятно, кого привлекать за это к ответственности. Важно, чтобы все международные компании имели представительство в России, которое в случае обнаружения некачественной продукции и несло бы полную ответственность.
Затрудняет контроль фармацевтического рынка и большое количество посредников: в России дистрибуторов лекарств более 2,5 тыс., в то время как, например, в Германии (один из мировых лидеров фармацевтической промышленности) — не более десяти, а во Франции — всего четыре.[4][1] Как предупреждает ВОЗ, «рост числа посредников при торговле лекарствами всегда увеличивает риск возникновения подделок».[4]

В ноябре 2009 года Татьяна Яковлева рассказала, что в Госдуме обсуждается идея обязательной защиты упаковок лекарств с помощью голографических наклеек или микрочипов с информацией о препарате. Многие производители лекарств уже используют такую защиту по собственной инициативе.[14] Дальнейшие события показали, что голографические наклейки непреодолимым препятствием для мошенников не являются.[18][19][20]

Ìåðîïðèÿòèÿ, ïîñâÿùåííûå 15-ëåòèþ Ñ÷åòíîé ïàëàòû ÐÔ

ФЗ № 61

С 1 сентября 2010 года в России действует новый федеральный закон «Об обращении лекарственных средств»,[21] призванный, как сказал, комментируя итоги второго (основного) чтения законопроекта в Госдуме, её первый вице-спикер Олег Морозов, «оградить людей от поддельных и фальшивых лекарств».[22] Этот закон, заменяющий собой морально устаревший (по оценке «Российской газеты»)[22] закон 1998 года, содержит ряд нововведений, призванных, по замыслам законодателей, учесть изменившиеся за истекшие 12 лет реалии.

Новый закон разделяет понятия «фальсифицированное лекарственное средство», «недоброкачественное лекарственное средство» и «контрафактное лекарственное средство» (пункты 37—39 ст. 4).[21] В новом законе детально установлена процедура государственной регистрации лекарств, то есть правила их допуска на внутренний рынок (глава 6).[21]

Министр здравоохранения и социального развития Татьяна Голикова утверждает, что закон обеспечивает прозрачность процедуры регистрации и принцип «одного окна»; последнее важно не только для облегчения процедуры для производителей лекарств, но и для исключения возможностей злоупотреблений и лоббирования — сговор между производителями и экспертами теперь исключён.[23]

Â.Ïóòèí ïðîâåë ñîâåùàíèå ïî âîïðîñàì ëèêâèäàöèè ïîñëåäñòâèé àâàðèè íà øàõòå «Ðàñïàäñêàÿ»

В частности, прозрачности процедуры будет способствовать размещение всех заявок на регистрацию в открытом доступе на специальном интернет-портале по ведению государственного реестра лекарственных средств, открытом Минздравсоцразвития.[24][25] Как сказал Владимир Шипков, исполнительный директор Ассоциации международных фармацевтических производителей (AIPM),[23]

…решение размещать все заявки на регистрацию в открытом доступе на сайте министерства можно только приветствовать. Все участники рынка имеют полную картину, когда принята заявка, как продвигается процесс регистрации. Нельзя отодвигать заявку или, наоборот, отдавать ей приоритет.

Ìèòèíã ïàöèåíòîâ, ïîñòðàäàâøèõ îò ðóê ìåäèêîâ, ñîñòîÿëñÿ â Ìîñêâå

Александр Саверский (2003)
Фото: ИТАР-ТАСС
Есть и отрицательные отзывы о новом законе. Так, ещё на этапе обсуждения законопроекта Александр Саверский, председатель общественного совета по защите прав пациентов при Роздравнадзоре, высказывал опасения, что фальсификата станет больше:[26

Раз экспертизой лекарств в будущем займется некий независимый орган, то лаборатории, где сейчас проверяют препараты, у Роздравнадзора отберут. При этом у него так и останется функция контроля и надзора. Интересно, как чиновники будут определять качество пилюль в аптеках, выяснять, не фальшивка ли это. На глазок?!
А Василий Власов, вице-президент общества доказательной медицины, полагал, что устанавливаемая новым законом система регистрации лекарств не защищена от коррупции.[26]

Дискуссия на стадии законопроекта оказалась настолько острой, что стоила должности Николаю Юргелю, в печати назвавшему правительственный законопроект «шагом назад»[27] — через день после этого интервью он был отправлен в отставку с поста главы Росздравнадзора за нарушение закона о государственной гражданской службе: как пояснила пресс-служба правительства России, нарушение заключалось в том, что он занял публичную позицию в отношении законопроекта и публично выразил свое несогласие с позицией министерства и правительства.[28][29][30][31]

Из 312 поправок, предложенных в законопроект после первого чтения, ко второму чтению было внесено 45.[22] Предложение об уголовной ответственности за производство, продажу, хранение и ввоз на территорию России лекарственного фальсификата (штраф в 500 тыс. рублей и лишение свободы на срок от 6 до 15 лет, если преступление повлекло за собой смерть двоих и более человек) пока остаётся в статусе законопроекта, прошедшего первое чтение.[7][1]

Конкретика

До октября 2003 года, по данным МВД России, в стране было возбуждено всего 25 уголовных дел по подделке лекарств. В том числе против фирм «Ферейн», «Фармсинтез», «Фармимэкс», «Протэк», «Росфармация», «Биотек». Только одно дело было доведено до суда — сотрудников Саранского завода «Биохимик», изготовлявших поддельные антибиотики, удалось взять с поличным. Как выяснилось, сырьё для препаратов собиралось с пола в цехах завода.[32]

Ðàáîòà ôàðìàöåâòè÷åñêîãî ïðåäïðèÿòèÿ "Ôåðåéí"

«Брынцалов-А»

Ещё в 2000—2001 годах Владимира Брынцалова обвиняли в том, что его фармацевтические предприятия вместо обещанного генноинженерного инсулина производят заменитель из поджелудочной железы свиней, вызывающий осложнения у больных диабетом; по факту мошенничества было заведено уголовное дело.[2]

По данным «Российской газеты», первое уголовное дело против руководителей компании Брынцалова было возбуждено в 2005 году.[13] В октябре 2006 года Росздравнадзор обратился в арбитражный суд Москвы с иском о приостановке лицензии фармацевтического предприятия ЗАО «Брынцалов-А» на срок до 90 суток. Глава Росздравнадзора Рамил Хабриев тогда заявил:[33]

Росздравнадзор недавно провел внеплановую проверку производства на данном предприятии. В ходе проверки были обнаружены многочисленные нарушения лицензионных требований при организации производства лекарственных средств.
Руководство предприятия ответило, что все нарушения, установленные в ходе сентябрьской проверки уже устранены.[33][34] В ноябре 2006 года суд принял решение оштрафовать компанию ЗАО «Брынцалов-А» на 40 тыс. руб., но приостанавливать её лицензию не стал.[35]

Ñèìîíîâñêèé ñóä Ìîñêâû ïðèñòóïèë ê ðàññìîòðåíèþ äåëà ðóêîâîäèòåëåé êîìïàíèè "Áðûíöàëîâ-À"

Татьяна Брынцалова в суде (2007)
Фото: ИТАР-ТАСС

Руководство предприятия ответило, что все нарушения, установленные в ходе сентябрьской проверки уже устранены.[33][34] В ноябре 2006 года суд принял решение оштрафовать компанию ЗАО «Брынцалов-А» на 40 тыс. руб., но приостанавливать её лицензию не стал.[35]

В декабре 2007 года в Симоновском суде Москвы начался процесс по обвинению руководителей компании ЗАО «Брынцалов-А» (гендиректор компании Татьяна Брынцалова, а также её заместители Олег Жаров, Марат Михайлов и Сергей Новиков) в создании организованной преступной группы и выпуске фальсифицированной продукции. По данным следствия, компания выпустила фальсификат на сумму более 80 млн руб., было изъято около 200 тонн незаконно произведённых лекарств,[36][37][38][39] а ущерб от деятельности обвиняемых следствие оценило в 154 млн руб.[2]

Согласно материалам следствия, подделывались такие препараты как «Баралгин» (производства немецкой компании «Хёхст Актиенгезелльшафт»), «Мезим» (немецкая компания «Берлин-Хеми АГ»), «Ноотропил» (бельгийская компания «Ю. Ш. Б., С. А.»), «Но-шпа» (вегерская компания «Хиноин») и ещё около 100 наименований,[40] а чтобы скрыть свою деятельность, обвиняемые осуществляли оптовый сбыт фальсификата через фиктивные фирмы ООО «Фирма Союз» и ООО «Сервис Инпро».[41] Компания имела лицензии на выпуск российских аналогов (дженериков) практически всех препаратов, которые подделывала, то есть достаточно было правильно маркировать выпускаемые лекарства, чтобы не было никакого преступления. Однако дженерики дали бы гораздо меньшую прибыль.[41][40]

У ЗАО «Брынцалов-А» были все возможности для того, чтобы легально выпускать дженерики — недорогие и качественные точно воспроизведённые под контролем государства копии препаратов, патентная защита которых закончилась. Можно было развивать имидж и бренд предприятия, а не пытаться ввести в заблуждение потребителей, присваивая чужую репутацию. Имея все возможности быть социально ответственной, компания, к сожалению, занималась противозаконной и безнравственной деятельностью.
— Николай Юргель, глава Росздравнадзора. Российская газета, 6 декабря 2007 года.
Процесс продолжался более года. В итоге в апреле 2009 года Татьяна Брынцалова была осуждена на пять лет лишения свободы условно и штраф в 50 тыс. руб. (обвинение требовало пяти с половиной лет колонии общего режима и штрафа в 80 тыс. руб.), Михайлов — на пять лет условно и штраф в 30 тыс. руб. (обвинение требовало пяти лет колонии общего режима и штрафа в 50 тыс. руб.), Жаров и Новиков — на 4 года условно каждый (на полгода меньше, чем требовало обвинение). Все они признаны виновными в незаконном предпринимательстве, фальсификации лекарств и незаконном использовании чужого товарного знака. Как сказано в приговоре, «суд считает вину подсудимых доказанной, а действия обвиняемых — правильно квалифицированными следствием».[42][43][44][45][46][47]

Ðàáîòà ôàðìàöåâòè÷åñêîãî ïðåäïðèÿòèÿ "Ôåðåéí"

Владимир Брынцалов на пресс-конференции (2008)
Фото: ИТАР-ТАСС

Сам Владимир Брынцалов, в отличие от своей сестры, по делу проходил лишь в качестве свидетеля, и только один из фигурантов дела дал на него показания — остальные взяли всю вину на себя.[13] Как отметил замначальника следственного комитета при МВД России Олег Логунов,[48]

Брынцалов, человек, видимо, достаточно рациональный, в последние годы не входил в состав руководителей этой компании. Поэтому не подписывал ни одной бумаги.
Компания «Пфайзер», считающая, что «Брынцалов-А» использовал её товарные знаки, обратилась с кассационной жалобой. Павел Багрянцев, адвокат компании, заявил:[49]

При наличии столь серьёзного преступления назначено слишком мягкое наказание, тем более что подсудимые не признавали свою вину.
Однако, поскольку компания «Пфайзер» не проходила по делу ни в качестве потерпевшего, ни в качестве истца, её жалобы была признана неправомочной.[49]

«Джи-фарма»

В марте 2009 года Департамент экономической безопасности (ДЭБ) МВД России возбудил уголовное дело против петербургской компании «Джи-фарма». Руководство компании обвиняется в производстве и продаже лекарственного средства «Мильгамма» без лицензии (с июля по октябрь 2007 года этого препарата было реализовано на сумму около 180 тыс. руб.), а также в производстве и продаже поддельного препарата «ТераФлю».[50] При аресте, состоявшемся двумя месяцами ранее, в офисах и цехах компании изъяли два станка, 10 тысяч упаковок готового фальсификата «ТераФлю», 100 кг готового к фасовке порошка и поддельные печати правообладателя на производство иностранного лекарства.[51][52]

Как сообщала в июне 2008 года газета «Фонтанка», ранее к компании «Джи-фарма» были претензии по поводу поставок в аптеки Петербурга поддельного препарата «Кортексин». Тогда гендиректор фирмы Роман Гладкий утверждал, что 200 упаковок «Кортексина» серии 1010607, которую признали фальсификатом, были приобретены у единственного легального производителя «Кортексина» ООО «Герофарм» через посредника, однако директор «Герофарм» Пётр Родионов опроверг это:[53]

С ООО «Джи-фарма» наша компания не имеет договорных обязательств и не поставляет в её адрес препараты.

Незаконный импорт

В октябре-ноябре 2004 года криминальная милиция МВД России выявила международную организованную преступную группу, продававшую контрабандные и поддельные лекарства. Для этого была организована фирма с более чем 50 филиалами в различных регионах России. На её складах в Москве были найдены партии фармацевтической продукции свыше 100 наименований, в том числе «Но-шпа», «Трихопол», «Тинидазол», незаконно изготовленные и ввезённые в Россию.[54]

В марте 2005 года в Москве была ликвидирована подпольная сеть распространителей «тайских таблеток» — препаратов для похудения, состоящих, как утверждали распространители, только из природных компонентов. В действительности таблетки содержали сильнодействующие химические вещества диазепам и фенфлюрамин, а также психотропное вещество фентермин. В результате приёма этого препарата у людей возникала устойчивая потеря аппетита, обострялись хронические заболевания.

Изъятые при обысках более 75 тыс. таблеток и капсул были незаконно ввезены в Россию из-за границы.[55][56] В 2007 году дело рассматривалось Кунцевским судом Москвы; глава группы Арнольд Фирт был приговорён к 6 годам заключения, ещё 8 человек осуждены на сроки от 4 до 6 лет условно.[56]

Противодействие

Росздравнадзора

В 2008 году арбитражный суд Иркутской области рассматривал дело местного ОАО «Фармасинтез», в течение двух лет производившего незарегистрированный препарат от туберкулёза «Протуб-4». В итоге на компанию был наложен штраф в 40 тыс. руб., в то время как, по данным Николая Юргеля, возглавлявшего в то время Росздравнадзор, всего этого препарата было изготовлено более чем на 532 млн руб. Кроме того, «Фармасинтез» обратился в Росздравнадзор с заявлениями о переоформлении лицензий на фармацевтическую деятельность и производство лекарственных средств, а получив отказ, обжаловал его в суде и выиграл дело — в декабре 2008 года суд обязал Росздравнадзор выдать компании лицензию в течение десяти дней.[1]

В мае 2008 года Николай Юргель в интервью «Российской газете» сказал, что только в прошлом месяце территориальными органами Росздравнадзора[57]

были изъяты из обращения партия препарата вазокордин в Чувашии, пирацетама — в Хабаровском крае, глазных капель ирифрин — в Кемеровской области, раствора для инъекций препарата релиум в Башкортостане и так далее ещё в десятке регионов… Причины в каждом случае разные — от стёртой маркировки на ампулах и отклеенных этикеток, что по меньшей мере свидетельствует о неправильных условиях хранения лекарств, и до продажи откровенного фальсификата.
Тогда же Росздравнадзор завершил расследование в отношении ООО «Фольварк», занимавшегося поставками поддельных лекарств. Эта фирма пользовалась лицензией департамента здравоохранения Москвы, якобы действительной до конца 2008 года, однако Росздравнадзор выяснил, что ещё в 2005 году она была аннулирована.[57]

В феврале 2009 года Росздравнадзор подал иск против компании «Нижфарм» (с 2004 года 97 % её акций принадлежат немецкой фармацевтической корпорации Stada) за использование субстанций из Китая, не имеющих сертификатов российских органов госконтроля. Арбитражный суд Нижегородской области в удовлетворении иска отказал, признав, что правила и требования Росздравнадзора не имеют силы нормативных актов, а носят лишь рекомендательный характер, а нарушение ГОСТов и ОСТов, выявленное Росздравнадзором, не является административным правонарушением.[58]

В июне 2009 года пресс-служба Росздравнадзора сообщила, что фирмы «Полюс Фарм» и ЗАО «Формед» поставляли фальшивые препараты «Золадекс», «Пегинтрон» и «Фортум» в медицинские учреждения Белгородской области, включая белгородский областной онкологический диспансер, филиал городского родильного дома, областной госпиталь для ветеранов войны. Прежде чем областное управление Росздравнадзора прекратило эти поставки, в медучреждения области было поставлено за счёт госбюджета поддельных медикаментов на сумму более 2 млн руб.[59]

Органов МВД

В апреле 2002 года стало известно о мошеннической деятельности фирмы бывшего комсомольского секретаря ЗиЛа Владислава Гальченко ООО «Прана и Ко», продававшей по цене в 7—12 тыс. рублей так называемый «адаптоген Дорогова, обладающий ярко выраженным противораковым действием». В действительности такого средства просто не существует: Гальченко покупал в ветеринарных аптеках антисептик-стимулятор Дорогова по цене в 100 рублей за флакон и наклеивал фальшивые этикетки. Фирма снимала помещение в Институте экспериментальной терапии и диагностики опухолей, что дополнительно вводило в заблуждение раковых больных. Её деятельность была пресечена УВД ЮАО Москвы.[60]

В середине 2003 года была проведена проверка более 31 тыс. медицинских и фармацевтических предприятий и учреждений России. В результате выявлено 650 преступлений в сфере распространения фальсифицированных лекарственных препаратов. Деятельность свыше 140 учреждений была приостановлена, из оборота было изъято фальсифицированных лекарств на сумму свыше 18 млн руб.[61]
Фото: ИТАР-ТАСС
Осенью 2005 года рейд московской милиции обнаружил в брошенном помещении 5 млн таблеток фальсифицированного аспирина, на самом деле состоявших из клея и пшеничной муки, и восемь нелегальных иммигрантов из Молдавии, занимавшихся этим незаконным производством.[62]

В сентябре 2006 года американская газета The New York Times писала, что в «большой клинической больнице в Сибири» (более точных данных не приводилось) врачи ввели пациентам около 3 тыс. доз кавинтона (законный производитель — венгерская фирма «Гедеон Рихтер»), не зная о том, что препарат поддельный. Главный врач больницы Борис Меркешкин сказал, что благодарен за то, что фальсификат оказался столь близок к оригинальному препарату, что не нанёс вреда пациентам. В противном случае, сказал он, «у нас произошла бы трагедия».[63]

В ноябре 2006 года органы внутренних дел провели в России десятидневную операцию «Фармаколог»: было выявлено более 26,3 тыс. фактов хранения и реализации некачественных лекарственных препаратов, около 2 тыс. продаж фальсификатов и 1,5 тыс. продаж лекарств с истекшим сроком годности.[11]

В конце 2008 года в посёлке Оболенск Московской области сотрудники ДЭБ МВД России прекратили деятельность подпольного цеха по производству фальшивых лекарств. Лекарства производились в антисанитарных условиях, в поддельном препарате, предназначенном для введения в глаз, экспертиза обнаружила обрывки волос, в ампулах с другой подделкой — микрочастицы стекла.[64]

В феврале 2009 года в Курганской, Нижегородской, Пензенской и Челябинской областях было выявлено более 20 случаев (из них два смертельных) анафилактического шока, остановки дыхания и сердцебиения, вызванных безрецептурным кардиопрепаратом «Милдронат», изготовленным, как признала производившая его компания «Фармфирма „Сотекс“», с нарушением технологической процедуры — в действительности вместо «Милдроната» в ампулах оказалось сильнодействующее средство «Листенон», сходное по своему действию с ядом кураре. Все 98 серий препарата изъяты из обращения.[65][50][66][67]

В марте 2010 года ДЭБ МВД России остановил деятельность фирм ООО «Фармит», «Здравресурс» и «Биоцентр», распространявших биодобавку «Биоматик», выдавая её за лекарственный препарат, помогающий при заболеваниях суставов. Как показала экспертиза, в действительности «Биоматик» лечебного действия не оказывает. Мошенники получали препарат от завода-изготовителя по цене в 167 руб. за упаковку, а продавали его по цене до 20 тыс. рублей за упаковку. В результате, как сообщила представитель пресс-службы ДЭБ Наталья Семёнова, выручка криминальных фирм в 2007—2009 годах составила свыше 300 млн руб.[68]

В мае 2010 года пресс-служба ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области сообщила о ликвидации подпольного цеха по производству поддельных медикаментов в поселке имени Морозова Всеволожского района Ленинградской области. Мошенники подделывали препараты «Эссенциале-форте», «Но-шпа», «Супрастин», «Кавинтон», «Виагра» и другие — всего 18 наименований. Кроме цеха с импортным промышленным оборудованием были найдены две типографии, где печатались высококачественные упаковки (включая защитные голограммы) и инструкции по применению препаратов.

Объёмы поставок исчислялись железнодорожными вагонами; фальшивые медикаменты отправлялись не только в аптеки и больницы Петербурга, но и в другие регионы России и страны СНГ. Продукция, захваченная правоохранительными органами, должна была принести преступникам более 23 млн рублей выручки.[18][19][20] Замначальника управления по налоговым преступлениям ГУВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Алексей Серединин заявил, что все участники преступной группы задержаны, причём некоторые из них, как выяснилось, имеют медицинские дипломы, а один ранее работал врачом.[19]

Последнее обновление этой статьи 2 сентября 2010 года.

Мнения

Власть

В России нет фальшивых лекарств. И никогда не было. А всё потому, что в законах о лекарственных средствах никогда не использовались эти термины. Фармацевты, чья работа непосредственно связана с выявлением фальсификатов, вынуждены пользоваться определением Всемирной организации здравоохранения… А Министерство здравоохранения, подчиняясь существующему законодательству, всегда использовало размытое понятие «некачественные лекарства». Хотя это уже не лекарства.

Сергей Некрасов, директор Северо-Западного центра контроля качества и сертификации лекарств (ЦККиСЛ). Российская газета, 9 октября 2003 года.
Дженерики, произведенные отечественными производителями, перестали пользоваться спросом, когда наш рынок открылся для иностранных лекарств. Возможно, что это и побудило руководителей ЗАО «Брынцалов-А» заняться подделкой.

Олег Болотов, следователь по особо важным делам следственного комитета при МВД России. Российская газета, 27 декабря 2007 года.
Фармацевтика, биотехнологии, инновационные направления в медицине сегодня бурно развиваются. Растут цены не только на новые, инновационные препараты, но и качественные аналоговые, так называемые дженерики. На этом фоне появление на рынке некачественных и поддельных лекарств, предлагаемых, как правило, существенно дешевле, будет, очевидно, нарастать…

Что бы ни утверждали представители розничной сети, руководители аптек прекрасно знают, с какими поставщиками работают, надёжны они или нет. Но не менее важно, обнаружив фальсификат, проследить всю цепочку продававших его посредников и дойти до производителя. Сейчас, увы, это удается в единичных случаях.

Николай Юргель, глава Росздравнадзора. Российская газета, 16 мая 2008 года.
Мы обязаны оградить людей от поддельных и фальшивых лекарств.

Дмитрий Медведев, президент России. Российская газета, 20 ноября 2009 года.
Игроки

Распознать подделку по лечебному эффекту, вернее, по его отсутствию, невозможно. Не бывает же такого, что выпил лекарство и сразу подействовало. Если это, конечно, не анальгин. К тому же больной всегда объяснит себе, мол, не подействовало, потому что принял после еды, а не до, и не в той дозе, или ещё что-нибудь. Даже врачу очень сложно распознать подделку, чего уж говорить об обычном человеке.

Алла Тетдоева, врач-офтальмолог высшей категории Государственного медицинского центра Минздрава России. Известия, 1 августа 2002 года.
Лекарства тем и отличаются от других товаров, что их цену нельзя снижать бесконечно, это просто небезопасно. Существует технологический регламент, предусматривающий степень очистки сырья. Есть требования к качеству оболочки таблеток и капсул: если изменить их свойства, лекарство будет по-другому всасываться в желудке.

В лекарствах нельзя использовать заменители, более дешёвые аналоги. Например, даже замена в таблетке кукурузного крахмала на картофельный уже меняет её действие. Так что, как ни крути, таблетка чаще всего не может стоить слишком дёшево. Иначе не исключено, что это уже подделка.

Юрий Белоусов, главный клинический фармаколог Минздрава России. Итоги, 29 июля 2003 года.
Подделки, полученные нами в ходе исследования, были самыми прекрасными подделками, какие я видел. То, что мы увидели на российском рынке, сделали не в гараже. Мы не знаем, где это сделали.

Джон Териолт, вице-президент компании «Пфайзер» по глобальной безопасности. Newsru.com, 6 сентября 2006 года.
Выявив подделку, производитель обязан сообщить в Росздравнадзор и изъять всю серию из аптек и больниц. Он несёт финансовые убытки, которые никто не компенсирует. Как и репутационные потери — «слава» о подделке сказывается на продажах настоящего лекарства.

Александр Борисов, гендиректор ООО «Полисан». Известия, 16 декабря 2008 года.
Эксперты

Сегодня у нас контрольные органы работают отдельно от правоохранительных. Это как душевая через дорогу от бани. Росздравнадзор отправляет в прокуратуру свои материалы, однако дела по многим из них так и не заводят.

Александр Саверский, президент Общества защиты прав пациентов. РБК Daily, 9 июня 2008 года.
Проблема контрафакта не является глубокой и нерешаемой для фармацевтической отрасли, так как, по моим оценкам, доля фальсификата в России находится в пределах 1 %, что меньше, чем в странах ЕС и США. Но ситуация всё равно остается острой, потому что и 1 % — это конкретные случаи, способные пагубно повлиять на здоровье людей.

Юрий Крестинский, директор Института проблем общественного здравоохранения. Деньги, 16 марта 2009 года.
Подделывать копеечный препарат невыгодно. Например, упаковка угля активированного стоит около 10 руб. Выгоду от злого намерения можно получить при очень больших объёмах сбыта такого продукта, тем более что сам процесс производства (штамповка таблеток, упаковка) обходится примерно в 50—60 % от конечной стоимости этого препарата.

Давид Мелик-Гусейнов, директор по маркетинговым исследованиям компании «Фармэксперт». КоммерсантЪ-Деньги, 16 марта 2009 года.
Каждый случай фальсификации медикаментов следует рассматривать как попытку массового убийства.

Гюнтер Верхойген, вице-президент Еврокомиссии. РБК Daily, 8 декабря 2009 года.

http://www.memoid.ru/node/Skandaly_vokrug_poddelnyh_lekarstv_v_Rossii

Написать ответ

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.

vt-design - сайты красиво, качественно, быстро