Гражданско-правовые средства защиты прав участников вексельного оборота при обнаружении подделки векселей

02.03.2015
от

Экономико-правовой бюллетень, N 7, 2007 год
Ф.А.Гудков

1. О понятиях «подделка» и «подлог» ценной бумаги (векселя) в гражданском праве

Общие гражданско-правовые признаки подделки и подлога векселя
На первый взгляд может показаться, что при рассмотрении спора о взыскании вексельного долга с того лица, которое ссылается на подделку или подлог векселя, формальная неопределенность понятий «подделка» и «подлог» не играет существенного значения, поскольку так или иначе вопрос сводится к доказыванию обстоятельств, которые делают невозможным применение к ответчику мер вексельной ответственности. Каковы при этом будут признаки, отличающие подделку от подлога, не так важно.

Но все же поискать критерии подделки и подлога будет полезно по следующим соображениям.

Во-первых, потому, что последствия подписи, проставленной неизвестным лицом с подражанием подписи истинной, и последствия истинной подписи, проставленной с превышением полномочий, различны для лица, от имени которого проставлена подпись на векселе.

Во-вторых, не всякие скрытые исправления (подчистки или иные изменения) текста векселя делают невозможным взыскание вексельного долга и создают основание к полному отказу в платеже. Нужно разграничивать подделку текста и исправления текста векселя, что также может иметь различные последствия, хотя выводы, которые мы делаем ниже, на правоприменительной практике проверить пока не удается.

В-третьих, правовые последствия подделки защищенного бланка (подделки признаков его технической защиты) и правовые последствия подделки текста различны.

В-четвертых, было бы непростительным легкомыслием игнорировать вопрос о точном определении понятий «подделка» или «подлог» векселя в гражданско-правовом значении, если мы говорим о применении положений п.2 ст.147 ГК РФ*. Право держателя потребовать исполнения от лица, передавшего ему ценную бумагу, возникает именно в связи с обнаруженной подделкой (или подлогом) ценной бумаги. Без выяснения значения этих категорий говорить о применении указанной правовой нормы проблематично.

В-пятых, совершенно очевидно, что лицо, намерившееся приобрести вексель и заключившее об этом договор, будет вправе потребовать в суде расторжения этого договора, если обнаружит в векселе такие несоответствия между формальным текстом и реальным положением дел, которые исключают полноценное получение платежа по нему**. Возможно также, что сделку о приобретении поддельного (подложного) векселя могут признать недействительной по основаниям, установленным ст.170 (мнимая сделка) или 178 ГК РФ (сделка, совершенная под влиянием заблуждения).

Как видим, гражданское законодательство специально не определяет, что такое подделка и подлог ценной бумаги (векселя).
Однако на такие понятия, как «подделка» и «подлог» ценной бумаги, опирается гипотеза правовой нормы ст.147 ГК РФ.

Понятие «подложные подписи» используется в гипотезе правовой нормы ст.7 Положения.

Наряду с этим само понятие «подделка ценной бумаги» применяется судами не только при рассмотрении уголовных дел, но и в гражданском и арбитражном судопроизводстве при рассмотрении дел, вытекающих как из гражданских деликтов***, так и из налоговых правонарушений****.
________________
* В соответствии с указанными нормами владелец ценной бумаги, обнаруживший подлог или подделку ценной бумаги, вправе предъявить к лицу, передавшему ему бумагу, требование о надлежащем исполнении обязательства, удостоверенного ценной бумагой, и о возмещении убытков.

** Основанием в этом случае могут послужить нормы подп.1 п.2 ст.450 ГК РФ, поскольку передача векселя, по которому исключается неосложненное получение исполнения (или исключается осуществление других формально предусмотренных прав, на которые рассчитывал приобретатель), будет признаваться существенным нарушением договора о его продаже со стороны передающего, если о таких качествах было неизвестно приобретателю векселя.

*** В основном при рассмотрении споров, связанных с взысканием вексельного долга.

**** Дела, связанные налоговыми вычетами по НДС, в которых фигурируют подложные счета-фактуры.
То есть мы можем выявить, по меньшей мере, четыре случая, в которых обнаруженный факт подделки векселя или подлога подписи будет иметь гражданско-правовые последствия:

— первый — это вексельные отношения, где факт подделки векселя или подлога подписи образует основания для заявления вексельных возражений и влечет за собой конкретные вексельно-правовые последствия в виде освобождения тех или иных лиц от вексельной ответственности как полностью, так и в части, а также признание вексельных обязательств за теми лицами, которые будут обязаны по векселю согласно статьям 7 и 8 Положения. Правда, нужно признать, что в рамках самого вексельного эксцесса не имеет значения, как мы назовем это явление — подделкой, подлогом или чем-то иным;

— второй — отношения, регулируемые нормами п.2 ст.450 ГК РФ, когда факт подделки (или подлога), обнаруженный приобретателем векселя по договору, образует у него основания для расторжения договора о приобретении векселя через суд.
Здесь также не имеет значения, как мы назовем явление изменений текста или несобственноручности подписи;

— третий — спор о признании сделки о приобретении подложного (поддельного) векселя недействительной по причине ее мнимости или по причине заблуждения относительно качеств объекта этой сделки, а также последствия такой квалификации. Здесь также не имеет значения, как мы назовем явление изменений текста или несобственноручности подписи;

— четвертый — отношения, регулируемые нормами п.2 ст.147 ГК РФ, когда факт подделки (или подлога), обнаруженный владельцем векселя, образует у последнего основания для предъявления к передавшему ему вексель лицу требований об исполнении по векселю и о возмещении убытков. Применительно к указанной статье определение критериев «подделка» и «подлог» в гражданско-правовом понимании чрезвычайно важно, так как право возникает при «обнаружении» именно подделки и подлога, а не чего-нибудь другого.

Вопрос о том, как доказываются подделка и подлог, становится важным также потому, что каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. При обосновании таким порядком вексельных возражений доказывать подделку (или подлог) по общему правилу о доказывании обстоятельств в процессе должен вексельный должник, к которому предъявляются исковые требования, т.е. ответчик в вексельном иске*.

При заявлении требований об исполнении по п.2 ст.147 ГК РФ, заявлении иска о расторжении договора о приобретении векселя и при заявлении иска о признании сделки по приобретению подложного векселя ничтожной факт подделки (или подлога) должен доказывать заявитель, т.е. истец, который в этих случаях является держателем ценной бумаги.

Но во всяком случае ссылающаяся на факт подделки векселя или подлога подписи сторона должна понимать, какие именно обстоятельства она должна доказать, чтобы суд признал факт подделки или подлога векселя. В этом видится прикладное значение критериев подделки или подлога ценной бумаги.

Поскольку ни нормами гражданского законодательства, ни через правоприменение не дано точное (односложное) определение понятий «подделка» и «подлог» ценной бумаги в гражданско-правовом значении, нам придется выявить критерии этих понятий исходя, с одной стороны, из общей юридической логики и науки других отраслей права, а с другой — опираясь на смысл названных нами ситуаций.
Очевидно, что для поиска критериев понятий «подделка» и «подлог» в целях гражданских правоотношений необходимо исследовать правовые акты, точки зрения специалистов и судебной власти. Сначала предлагаем объединить эти понятия, назвав одним термином — подлог. Впоследствии мы разграничим подлог и подделку. Сейчас гораздо важнее выявить общие признаки указанных явлений в гражданско-правовом смысле и отграничить эти явления от родственных, весьма напоминающих подлог.

В общебытовом значении нередко используется термин «подделка» ценных бумаг, «подделка» денег и других документов. Этот термин ассоциируется с «защитой ценной бумаги или банкноты от подделки» и соответственно с «защищенными от подделки» бланками. В свое время Минфином России были установлены технические требования к изготовлению специальной защищенной от подделки полиграфической продукции**. Однако данный пакет нормативных актов не дает определения понятий «подделка полиграфической продукции», от которой, собственно, и требуется ее защитить.
________________
* Это подтверждается выводами, которые сделаны в п.23 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 04.12.2000 N 33/14.

** См. Постановление Правительства РФ от 11.11.2002 N 817 и принятые в соответствии с ним нормативные акты Минфина России.
В связи с оборотом казначейских векселей Минфин России принял Порядок погашения векселей серии АПК*. В данном документе было сказано, что «в случае обнаружения поддельных векселей управление федерального казначейства незамедлительно ставит в известность правоохранительные органы и Министерство финансов Российской Федерации и осуществляет на лицевой стороне бланка запись «Вексель неплатежеспособный»». То есть юридическим результатом обнаружения факта подделки казначейского векселя Минфин предлагал считать его неплатежеспособность, т.е. отсутствие обязательств (вексель, по которому не следовало платить, наверное, и следует признавать неплатежеспособным).
________________
* Указанный Порядок был утвержден Приказом Минфина России от 26.08.1998 N 160.

Однако мы вновь не обнаруживаем четких юридических признаков «поддельного» векселя. При каких критериях надлежало ставить эту запись на векселе — непонятно. Вместо этого Минфин уводит вопрос о подделке в сторону, говоря о «сомнениях в подлинности». При этом сомнения в подлинности, по мнению Минфина, должны вызывать такие, например, обстоятельства: векселя нет в сводном реестре; подписи, печать, не соответствуют образцам; прервана последовательность индоссаментов и др. Но в таком случае юридически разграничить поддельный вексель и нелегально выпущенный настоящий не представлялось возможным. Да и вряд ли может быть оправдан подход, где в качестве критериев «платежеспособности» векселя используются критерии, установленные Банком России в отношении денежных знаков. Ведь основные признаки «платежности» (или действительности) денежных знаков объявляются публично от имени государства. Банк России сообщает об элементах технической защиты и о внешнем виде купюры или монеты. Для векселя сообщение об элементах защиты эмитент (векселедатель) не делает. К тому же денежные знаки не содержат такого элемента, как подпись эмитента. Вексель же содержит этот элемент, что делает денежные критерии в определении платежности в принципе неприемлемыми.

В силу указаний статей 7 и 8 ЕВЗ поддельность подписи векселедателя не влияет на «платежность» (или действительность) векселя в целом. В этом случае можно говорить лишь об отсутствии или наличии вексельного обязательства того лица, от имени которого проставлена подпись.

Англо-американская система вексельного права придерживается иного подхода. Как пишет в своем исследовании Н.Ю.Ерпылева, поддельная подпись векселедателя делает вексель, выданный в соответствии с английским законом о переводных векселях 1892 года, полностью недействительным, а поддельный индоссамент полностью недействителен и не способен передать другому лицу титул законного векселедержателя*.

То есть подход в признании подделки или подлога, основанный на денежных критериях «платежности», по всей видимости, был бы оправдан в англо-американской системе вексельного права, но он совершенно не обоснован в условиях современного регулирования вексельного оборота в Российской Федерации. Обнаружение подлога (т.е. несоответствия формального и реального) не делает «женевский» вексель ничтожным (недействительным).

Однако нам встречались судебные решения, где суд кассационной инстанции исходит именно из такой логики. Так, по одному из дел суд указал, что установленный факт поддельности векселей свидетельствует об отсутствии у них вексельной силы, т. е. их недействительности. Продажа и предъявление к оплате поддельных векселей не породили и не могли породить вексельные отношения**. Снисхождение к такой позиции можно проявить лишь благодаря давности решения.
________________
* Ерпылева Н.Ю. Женевская и англо-американская системы вексельного права: сравнительная характеристика//Банковское право. 2003. N 3.
** Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 30.07.1997 N Ф04/960-259/А45-97.
Специалисты, занимающиеся определением подлинности векселей (криминалисты и технические эксперты), в практике своей работы обычно также используют термин «подделка». При этом различают две разновидности «подделок». Первая (так называемая частичная подделка) — когда изменено содержание уже существующего векселя путем внесения существенных изменений в реквизиты, которыми определяются сумма платежа, дата платежа, место платежа или даже наименование векселедателя. Вторая (так называемая полная подделка, а также зеркальная копия или клон) — когда изготавливается точная копия ранее выданного действительного векселя.

Но представляется, что в целях гражданско-правового применения эта классификация не годится, поскольку не дает ответа на сакраментальный вопрос: а был ли мальчик? В переводе на гражданско-правовой язык этот вопрос должен звучать так:

— при частичной подделке: изменения есть, а что было изменено, каков был первоначальный текст, определяющий сумму и условия требований?

— при полной подделке: клон есть, а как выглядел оригинал и был ли он вообще?

Эти вопросы не могут игнорироваться при установлении факта вексельного несоответствия. То есть криминалистическое определение привязывается лишь к факту невидимых невооруженным глазом исправлений и «несобственноручностей», но не учитывает ни факт нарушения прав векселеучастников, ни то обстоятельство, знали ли они об этих несоответствиях, и др.

В уголовном праве в целях квалификации преступления, предусмотренного ст.186 УК РФ*, Верховным Судом РФ было дано определение подделки ценной бумаги в уголовно-правовом значении**. Определение, данное ВС РФ, хорошо подходит к документарным ценным бумагам, которые не содержат подписи, а также к денежным знакам. Но будучи примененным к документарым бумагам, которые содержат подпись, оно вносит путаницу в понятия «интеллектуальный подлог» и «материальный подлог путем полной подделки». В любом случае это определение касается сферы уголовно-правовых отношений и, на наш взгляд, не может быть дословно использовано при определении гражданско-правовых последствий оборота поддельного векселя.
________________
* Подделка с целью сбыта или сбыт поддельных денег и ценных бумаг.
** В Постановлении Пленума ВС РФ от 28.04.1994 N 2 было установлено, что состав преступления образует как частичная подделка денежных купюр или ценных бумаг (переделка номинала подлинного денежного знака, подделка номера, серии облигации и других реквизитов денег и ценных бумаг), так и изготовление полностью поддельных денег и ценных бумаг.
Мы не склонны к тому, чтобы неоправданно парафировать взаимопроникновение правовых категорий уголовного и гражданского права без особенной к этому надобности. В данном подходе мы полностью разделяем точку зрения М.И.Брагинского и В.В.Витрянского, которые предостерегают от неоправданного распространения в гражданском праве такой категории, как «состав гражданского правонарушения», конструкция которой целиком и полностью обязана уголовному праву*. Во всяком случае, в гражданско-правовом понимании «поддельной (или подложной) ценной бумаги» не может быть места для субъективного элемента в виде умысла, неосторожности, мотивов или целей.

Квалификация такого явления, как подлог (или подделка), для определения гражданских последствий не может ставиться в зависимость от факта причинения или непричинения имущественного вреда и от наличия или формы вины. В гражданско-правовом понимании эта категория должна строиться исключительно на объективных обстоятельствах, к которым, в частности, следует относить не только технические признаки, но и известность участникам вексельного оборота значимых для этого юридических фактов. Но все же из определений «подделка» применительно к уголовно-правовым отношениям можно кое-что позаимствовать и для гражданского правоприменения. Попробуем выявить эти рациональные зерна.

В уголовном праве под изготовлением, например, поддельных номеров транспортного средства Ю.А.Красиков понимает полное или частичное изменение номера (любым способом), в результате чего транспортное средство приобретает номер, не соответствующий действительному. Под изготовлением поддельных акцизных марок указанный автор понимает незаконное создание этих предметов или частичное их изменение**.
________________
* Брагинский М. И., Витрянский В. В. Договорное право. Общие положения. М: Статут, 1997. С. 568.
** Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации/под общ. ред. В. М. Лебедева. 2-е изд. М.: Норма, 2004. С. 805.
В приведенных примерах можно подметить незаконность (наказуемость) процесса создания подделки и, как следствие, — незаконность результата. Полагаем, что незаконность процесса создания подложного (или поддельного) векселя — это важный критерий, который должен иметь место и в гражданско-правовом смысле этих понятий. Только вот привязать этот критерий к прямым охранным нормам гражданского или вексельного права проблематично.

В чем же может выражаться незаконность процесса создания подложного (или поддельного) векселя в гражданско-правовом смысле, если ни ГК РФ, ни вексельное законодательство не содержат таких норм, где было бы прямо написано, что подписывать векселя от чужого имени запрещено или запрещено в них что-то выскабливать и иным образом тайно или явно изменять их текст?

Гражданское законодательство определяет гражданские последствия подлога и подделки, не устанавливая, однако, запретов к такому поведению и не устанавливая критериев этой самой подделки или подлога. Значит, гражданская противоправность оборота поддельного или подложного векселя связывается с фактом нарушения чьих-либо гражданских прав, но поскольку это нарушение не будет доказано, о подлоге (или подделке) векселя речь идти не может. То есть оборот подложного (или поддельного) векселя не является формально-противоправным и «обнаружить» подделку или подлог можно только в том случае, когда права из векселя оказываются нарушенными (в случае вексельного эксцесса), но никак не ранее. Этот вывод представляется весьма важным при применении положений п.2 ст.147 ГК РФ, когда требуется обнаружить подлог или подделку (об этом — далее).

В научных комментариях к ст.186 УК РФ авторы также нередко используют общеродовое понятие «подделка». Так, Л.А.Лопашенко пишет, что предметом преступления выступают ценные бумаги, которые должны быть поддельными, т.е. фальшивыми*, ненастоящими. Уровень подделки должен быть достаточно высок. Одним из критериев указанный автор предлагает сделать то, что ценные бумаги должны быть в течение некоторого времени в обращении**. Думаем, что такой признак «подложных или поддельных векселей», как, например, «ненастоящее» (ложное, фальшивое) удостоверение, о которых говорит указанный автор, может быть использован и при выявлении признаков подлога документарных ценных бумаг в гражданском праве. Но критерий их наличия в обращении в течение некоторого времени настолько размыт и субъективен, что вряд ли можно говорить о его юридической значимости.
________________
* Фальсификация (от лат. falsificare — подделывать) — это подделывание чего-то, искажение, подмена подлинного мнимым.
** Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации/под общ. ред. В. М. Лебедева. 2-е изд. М.: Норма, 2004. С. 454.
И.А.Клепицкий, говоря в своем замечательном исследовании о подлоге документов в уголовно-правовом значении, на наш взгляд, выводит превосходную формулу, что подлог — это посягательство на публичное удостоверение*. Применительно к подлогу ценных бумаг в гражданском смысле это проявится весьма ярко, поскольку ценным бумагам свойственна презумпция действительности формально закрепленного ею права, обращенная к неопределенному кругу лиц. Подделка или подлог в гражданском смысле означают ложность публичных заверений, следующих из текста ценной бумаги, их несоответствие истинному положению дел в вексельных обязательствах тех лиц, которые поименованы в векселе.

В юридической литературе нет единого мнения не только в отношении самого определения «подлог». Нередко понятия «подделка» и «подлог» используются как синонимы.

Так, В.П.Мозолин, М.Н.Малеина отмечают, что «понятие поддельной бумаги может быть сформулировано на основе анализа судебной практики. Вексель следует считать подлинным, если на нем имеется хотя бы одна подлинная подпись любого из вексельных должников»**. Делая в дальнейшем логическое отрицание данного вывода, указанные авторы пишут: «… Вексель следует считать поддельным, если он не содержит ни одной подлинной подписи. В этом случае владелец векселя получает право заявить требование об исполнении по такой бумаге так, как если бы она была подлинной, а также о возмещении убытков»***.
________________
* Клепицкий И. А. Документ как предмет подлога в уголовном праве//Государство и право. 1998. N 5.

** Пункт 6 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ от 04.12.2000 N 33/14.

*** Научно-практический комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части первой/под общ. ред. В. П.Мозолина, М. Н. Малеиной. М.: Норма. 2004.
По всей видимости, указанные авторы говорят о праве держателя, установленном п.2 ст.147 ГК РФ, потребовать исполнения от лица, передавшего бумагу, и при этом понятие «поддельный» выводят как инверсию (отрицание) определения «подлинный», данного высшими судами. Это приводит авторов к ошибочному определению, так как высшие суды всего лишь указали на частный случай подлинного векселя. Что делать, если на векселе обнаружилось несоответствие удостоверений векселедателя, а истинность удостоверений индоссантов никто не оспаривает? Можно ли считать, что обнаружился подлог (или подделка)? Возникает ли у держателя право потребовать исполнения от лица, передавшего ему вексель? А если обнаружилось, что текст векселя был исправлен скрытным способом, но все подписи подлинные, тогда как быть? Неужели такой вексель следует считать подлинным, как пишут указанные авторы? Думаем, что логика этих авторов не вполне верна.

Следует также заметить, что «подделка» документа в общебытовом понимании (так же как и в уголовно-правовом) признается, лишь когда лицо, от имени которого провозглашается «поддельное» либо «подложное» публичное (или частное) удостоверение, об этом не знает. По нашему мнению, вопрос о том, может ли это обстоятельство служить критерием подделки в гражданско-правовом значении, должен решаться отрицательно. Это обстоятельство не имеет в данном случае правового значения, поскольку все будет зависеть от того, заявит формально обязанное по векселю лицо о нарушении своих прав или нет.

Заметим также, что о несоответствии формального и истинного могло быть известно тем лицам — приобретателям векселя, в отношении которых направлено вексельное удостоверение. Это обстоятельство, на наш взгляд, само по себе не должно влиять на квалификацию понятия «подделка» или «подлог», а может быть лишь положено в основу отказа в праве требовать исполнения по векселю. Само по себе это обстоятельство не является признаком подделки, а свидетельствует только о недобросовестном осуществлении держателем своих гражданских прав.

То есть подлог в гражданско-правовом понимании порождает несоответствие между формальным удостоверением и тем, что имеется или имелось в действительности. Способ, коим достигаются названные последствия, в данном случае значения не имеет.

Таким образом, понятие «подлог» векселя (подделка в широком смысле) в гражданско-правовом понимании характеризуется следующими признаками, которые оказываются общими и в уголовном, и в гражданском правоприменении:

— о подлоге векселя можно говорить лишь в случаях, когда требованиями из векселя происходит нарушение вексельных прав формально обязанного по векселю лица, т. е. подлог векселя обнаруживается только в рамках вексельного эксцесса;

— подлог характеризуется несоответствием между формальным (документальным) удостоверением и тем положением дел, что имеется (или имелось) в действительности;

— способ, которым были достигнуты названные последствия (исправление текста или подписание «за кого-то»), выявляется через техническое или почерковедческое исследование векселя как бумажного документа и исследование фактических обстоятельств, из которых возникало истинное удостоверение.

Полагаем также, что доказывание «подлога» векселя в гражданско-правовом понимании должно строиться на объективных обстоятельствах, в том числе обязательно вытекающих из самого документа*. Если бы возражения со ссылкой на подделку или подлог могли быть доказаны без самого векселя, то они были бы возможны и без исследования оригинала документа (векселя) на предмет его подделки или подлога**.
________________
* Имеется в виду, что доказательства этих обстоятельств так или иначе черпаются из самого векселя. То есть без исследования самого векселя (его текста и иной информации, в нем содержащейся) эти доказательства получить невозможно.

** Это сегодня нередко происходит в уголовном судопроизводстве, когда почерковедческая «экспертиза» проводится не по оригиналу, а по фотокопии векселя. И совсем недопустимым нам представляется то, что результаты таких, с позволения сказать, «экспертиз» из уголовного судопроизводства переносятся в гражданское дело о взыскании вексельного долга и используются там в качестве доказательств, заменяющих акт почерковедческой экспертизы.

Разграничение понятий «подделка» и «подлог» векселя
В правовых нормах п.2 ст.147 ГК РФ и ст.8 Положения законодатель разграничил такие понятия, как «подделка» и «подлог». Казалось бы, это побуждает нас к тому, чтобы найти признаки, разграничивающие понятия «подлог» и «подделка» в гражданско-правовом значении.

В уголовно-правовой науке разграничивают материальный и интеллектуальный подлог*.
________________
* См., например: Научно-практическое пособие по применению Уголовного кодекса Российской Федерации/под ред. В.М.Лебедева. М.: Норма, 2005; Наумов А.В. Практика применения Уголовного кодекса Российской Федерации: Комментарий судебной практики и доктринальное толкование/под ред. Г.М.Резника. М.: Волтерс Клувер, 2005.
Интеллектуальный подлог — это изготовление документа, ложного по содержанию, материальный подлог — внесение различных изменений в подлинный документ. Именно материальный подлог нередко называют подделкой, а интеллектуальный — собственно подлогом. Но в обоих случаях говорят либо об исправлении существующего документа и/или полном изготовлении несуществовавшего документа либо о составлении документа с заведомо ложными сведениями. То есть лицо, которое совершает подлог, должно своими действиями либо изменить существующий документ, либо изготовить его полностью.

Следует отметить, что в юридической литературе по криминалистике и уголовному праву клонирование векселей принято относить к разновидности подлога материального. На наш взгляд, это не вполне верно, ведь клон принципиально не отличается от такого векселя, который названное в нем лицо никогда не выписывало. При материальном подлоге не должно иметь места появление того, что не выдавалось. Это может быть только при подлоге интеллектуальном. Для ценных бумаг следует учитывать ту специфику, что она сама является основанием возникновения удостоверенных ею обязательств. При клонировании происходит «размножение», возникновение новых обязательств поименованного лица; при материальном подлоге этого нет, здесь происходит изменение существующего обязательства.

Понятие «подлог» в уголовно-правовом значении неотделимо от формы вины — умысла и рассматривается в контексте конкретных правонарушений как способ совершения преступления. Нет преступления — нет и подлога в уголовно-правовом смысле.
В.А.Белов пишет, что о поддельной бумаге говорят в том случае, когда лицо изготавливает документ, который якобы выдан эмитентом. Под подложной бумагой понимают ценную бумагу, выпущенную ее эмитентом в оборот и содержащую несанкционированные эмитентом изменения в ее содержании, произведенные третьими лицами. По мнению В.А.Белова, подложная ценная бумага — это подлинный документ с незаконно внесенными элементами, причем без внешних признаков этих изменений*.
________________
* Белов В. А. Очерки по вексельному праву. М.: Юринфор, 2000. С. 356.
Вряд ли можно согласиться с таким определением по ряду причин. Во-первых, приведенное В.А.Беловым определение не следует ни из правоприменительной практики, ни из юридической логики. Во-вторых, не вполне понятной представляется позиция данного автора при попытке разграничения векселей вымышленных и клонов. А между тем существует принципиальная разница между вымышленным векселем и клоном — прямой должник по вымышленному векселю не может заявлять вексельные возражения, а известный должник против зеркальной копии может заявить такие возражения. В-третьих, принципиальная разница есть и между невидимой подделкой текста, позволяющей установить первоначальный текст, и такой невидимой подделкой, которая такой текст установить не позволяет. Норма ст.69 Положения адресует нас к первоначальному тексту, поэтому к изменениям, не позволяющим установить первоначальный текст путем исследования самого векселя, не могут применяться нормы ст.69 Положения, ибо при невозможности установления первоначального значения текста из самого векселя данные сведения должны черпаться из других источников, что противоречит принципу вексельного формализма. В-четвертых, приведенное В.А.Беловым разграничение с точностью до наоборот воспроизводит сложившееся деление на подделку и подлог у уголовном праве.

Некоторые авторы, рассматривающие вопросы уголовного права, также придерживаются критериев, предложенных В.А.Беловым. Так, В.А.Гамза и И.Б.Ткачук пишут, что гражданское право и криминалистика различают два вида фальшивых ценных бумаг: подделку и подлог. К числу подделок относятся документы, полностью изготовленные от имени векселедателя. Под подложной ценной бумагой понимают выпущенный в оборот подлинный документ, в который незаконно внесены изменения*.

Нужно отметить, что указанные авторы в другой работе выделяют такое явление, как «интеллектуальный подлог» векселя, под которым они понимают составление документа, содержащего заведомо ложные сведения, имеющие юридическое значение для подтверждения взаимных обязательств между сторонами в области гражданского права**. Это верно. И здесь же указанные авторы пишут, что подлог при совершении мошеннических действий по схеме замены векселя в процессе его выдачи в большинстве случаев заключается в неподлинности подписей***.
Д.В.Березин предлагает разграничивать понятия «поддельный» и «подложный» вексель по тому признаку, что у поддельного векселя всегда существует истинный (действительный, настоящий) прототип, оригинал, в то время как вексель подложный — это вымышленный вексель, составленный от имени соответствующего лица без надлежащих на то полномочий и содержащий поддельную подпись векселедателя и (или) акцептанта****.
________________
* Гамза В.А., Ткачук И. Б. Аферы в кредитно-финансовой сфере. Меры предупреждения и борьбы. М.: Вершина, 2007. С. 75.

** Гамза В.А., Ткачук И.Б. Преступления в сфере вексельного обращения: криминалистическая характеристика и меры предупреждения. М.: Издатель Шумилова И.И., 2004. С. 55.

*** Там же.

**** Д.В.Березин. Мошенничество в сфере вексельных отношений. М.: Юрлитинформ, 2004. С. 164.
Согласиться и с этим определением сложно, поскольку «клон», о котором Д. Березин говорит как о «подделке», тоже содержит поддельную подпись, выполненную с подражанием, также как и «вымышленный» вексель по определению, данному указанным автором. Думается, что искать признак подделки, отграничивающий его от подлога, в наличии имеющегося в обращении прототипа не вполне правильно. Неправильно так же относить «клоны» к виду материального подлога. Подход указанного автора, по всей видимости, был продиктован толкованием подделки ценных бумаг в целях уголовного судопроизводства, данным в свое время Верховным Судом РФ. Одним из ключевых признаков подделки ценных бумаг в уголовно-правовом смысле ВС РФ посчитал наличие в обращении подобных ценных бумаг, имеющих сходные реквизиты. Вообще говоря, применение данных критериев к векселям проблематично, поскольку в отличие от банкнот векселя не выпускаются с заранее установленными законом номиналами и реквизитами. Поэтому дословное применение указанного определения должно исключать такие явления, как подражание подписи под векселем с новым номиналом, который никогда не выдавался, из уголовно-правовой квалификации по ст.186 УК РФ.

Ранее мы пришли к выводу о том, что права сторон вексельного обязательства по поддельному или подложному векселю оказываются нарушенными ввиду того, что существует несоответствие между формальным уверением, закрепленным векселем, и фактическим положением дел в вексельных обязательствах упомянутых в векселе лиц.
Следует отметить, что в случае несанкционированных изменений текста заблуждение держателя (и соответственно вексельный эксцесс) векселя возникает через формальный элемент — через совокупность реквизитов (т. е. визуально), а в случаях несанкционированного подписания векселей, в том числе в случаях подделки оттиска печати, клонирования или выдачи такого векселя, который никогда не выдавался названным в нем лицом, приобретатель векселя вводится в заблуждение через уверения о том, что подпись действительно принадлежала названному в векселе лицу и создавала для него вексельные обязательства (т. е. интеллектуально)*.
________________
* То, что приобретатель векселя не проверяет вексель на предмет его вымышленности, — это уже другой вопрос. И то, что закон не обязывает его это делать и не дает ему права потребовать от обязанного лица предоставления сведений, — это тоже другой вопрос.
Поэтому мы предлагаем в основу разграничения понятий «подделка» (материальный подлог) и «подлог» (интеллектуальный подлог) положить тот признак, что несоответствия истинному значению могут (или не могут) быть выявлены и доказаны на основании только самого векселя или с привлечением других сведений. В этом случае мы придем к следующим определениям понятий «подделка» векселя и «подлог» подписи в гражданско-правовом смысле.

Подделка (материальный подлог) — это внесение изменений в документ (вексель), искажающий содержание установленных векселем обязательств не в соответствии с волей векселеучастников. При этом мы должны исходить из того, что первоначально вексель все же существовал и был подписан названным в нем лицом, т. е. подписавшее вексель лицо проявляло волю на вступление в вексельные обязательства, но на других условиях. Иными словами, понятие подделка (материальный подлог) не охватывает и не может охватывать вопросы собственноручности подписи названного в векселе лица и вопросы о том, кто ее поставил. Можно ставить лишь вопрос о том, что подпись была поставлена под другим текстом (или под другим документом).

В эту группу попадают только случаи подчистки, стравливания, приписки ранее существовавшего текста, а также случаи, когда изначально подписанный документ не являлся векселем (а был, допустим, либо чистым подписанным листом, либо каким-либо распорядительным документом директора, например приказом о принятии человека на работу), но впоследствии был «переделан» в вексель. Эти факты могут быть установлены путем технической экспертизы векселя на предмет выявления фактов внесения изменений в первоначально существовавший текст документа. Подделка устанавливается (доказывается) только на основании исследования самого текста векселя. Никакие иные сведения для этого привлекать не требуется.
Подлог (интеллектуальный подлог) — это случаи, когда имеет место изготовление подписи векселеобязанного лица, указанного в векселе (воспроизведение подписи с подражанием или ее изготовление с помощью фотопечатных средств и т.п.). Понятием «подлог» (или интеллектуальный подлог) будут охватываться случаи так называемой полной подделки, изготовления зеркальных копий или клонирования векселей. Этим же понятием будут охватываться случаи подписания существующих настоящих векселей от имени авалистов, т.е. подлог подписей авалистов или акцептантов. Иными словами, понятие «подлог» связывается с тем, что отсутствовал сам факт подписания документа и соответственно принятия на себя лицом вексельных обязательств.

Естественно, этот факт невозможно проверить лишь исследованием самого векселя. Для этого нужно: во-первых, иметь отказ в платеже (вексельный эксцесс); во-вторых, испросить само лицо, от имени которого проставлена подпись, с тем чтобы оно отказалось от своей подписи; в-третьих, осуществить почерковедческую экспертизу, если лицо отказалось от своей подписи.

При интеллектуальном подлоге о фактах несоответствия содержания векселя реалиям возникших отношений не может быть известно только из текста самого векселя. Исследование самой ценной бумаги не способно дать исчерпывающий ответ на вопрос: ложно ли публичное удостоверение по ценной бумаге? Это обстоятельство подлежит доказыванию на основании вневексельных сведений.

Подлог следует констатировать не только при обнаружении несобственноручной подписи прямого должника, но и при обнаружении несобственноручной подписи кого-либо из индоссантов при предъявлении к нему регрессного иска. То правило, что подписи иных лиц не теряют силы и вексельный должник обязан проверить лишь непрерывный ряд, но не подписи индоссантов, никоим образом не дезавуирует обнаруженный факт интеллектуального подлога, ведь все подписи образуют самостоятельные обязательства. Просто в случае обнаруженного подлога подписи индоссанта мы будем иметь дело с фальшивым регрессным обязательством.

Понятием «подлог» будут охватываться и случаи «открытых» (очевидных для приобретателя) исправлений в векселе, если они подложно подписаны от имени лица, внесшего исправления.
В любом случае факты подделки или подлога приводят к тому, что исполнение вексельного обязательства в том содержании, которое формально следует из векселя, становится невозможным либо в части, либо полностью. Или же становится невозможным привлечение названного в векселе лица к вексельной ответственности, так как это лицо либо вообще не принимало на себя в действительности таких обязательств, либо принимало их в другом содержании.

Приведенные мнения специалистов о разграничении понятий «подделка» и «подлог», безусловно, заслуживают внимания. Не нам судить о полезности нашей модели разграничений понятий «подделка» и «подлог». Но какой прок от этого разграничения? Будет ли от него зависеть правильное определение сферы действия названных правовых норм ст.7 Положения и п.2 ст.147 ГК РФ? Ведь на уровне нормативных правовых актов РФ (во всяком случае, применительно к векселям) данное разграничение не установлено, а законодатель установил одинаковые правовые последствия и для подделки, и для подлога.

А.Габов отмечает крайне неудачную редакцию помимо «несуразного» п.2 также ст.147 ГК РФ в целом. По его мнению, «либо данная статья должна регулировать только ордерные ценные бумаги, что нужно указать в ее названии, либо ее вообще следует исключить. Но ни в коем случае нельзя признать ее общий характер»*. Он считает, что «понятие «подложность» (при применении положений п.2 ст.147 ГК РФ) может употребляться только применительно к одному реквизиту — подписи какого-либо обязанного по векселю лица. Вексель называется подложным, когда подпись на нем сделана каким-либо другим лицом, а не тем, от кого она значится исходящей. Подложность подписи как частичная подделка поглощается более широким понятием «поддельный вексель»**.

Аналогичной точки зрения придерживается Н.Г.Сарсенов. Комментируя положения п.2 ст.147 ГК РФ, он пишет, что «подложная ценная бумага — это та же самая поддельная ценная бумага. В обоих случаях речь идет об изготовлении фальшивой ценной бумаги. И подложная, и поддельная бумаги недействительны. Они не легитимируют их держателей. В случае обнаружения эмитентом таких бумаг при предъявлении к исполнению результат будет одинаковым — отказ в исполнении. Есть ли в таком случае практический смысл в подобном разграничении подлога ценной бумаги от подделки? Ведь последствия одни и те же…. В чем смысл их столь строгого разграничения между собой? » Все это, по мнению указанного автора, говорит «о практической ненужности и теоретической нецелесообразности той схемы, которая использована законодателем в норме абз.2 п.2 ст.147 ГК РФ». Нет никакой необходимости, пишет Н.Г.Сарсенов, в том, чтобы отделять подлог ценной бумаги от подделки***.
________________
* Габов А. К вопросу о признаках ценной бумаги // Законодательство и экономика. 1999. N 2.
** Габов А. Ничтожность векселя // Законодательство и экономика. 1999. N 3.

*** Сарсенов Н.Г. О подделке ценных бумаг//Юрист.2002. N 1.
Мы не видим оснований к тому, чтобы не согласиться с точкой зрения Габова и Сарсенова и не признать бесполезность разграничения понятий «подлог» и «подделка» в гражданском смысле. Вместо того чтобы искать разницу между поддельными и подложными векселями, гораздо продуктивнее, на наш взгляд, было бы найти отграничения подделки (подлога) от других явлений, весьма напоминающих подделку или подлог.

Следует также отметить, что применительно к нормам статей 7, 8 Положения отграничение подлога подписи от смежных явлений вряд ли имеет практический смысл, поскольку установленные указанной статьей последствия наступают и в том случае, когда на векселе имеются подписи, которые и по всякому другому основанию не могут обязывать тех лиц, от имени которых они были поставлены.

По всей видимости, отграничение подделки (подлога) от смежных явлений с целью точной юридической идентификации этих явлений необходимо только в целях применения п.2 ст.147 ГК РФ, когда владелец ценной бумаги (векселя в данном случае) обнаружил подделку или подлог.

Отграничение подделки и подлога векселя от смежных понятий

Подделка признаков защиты бланка, оттиска печати, вымышленные векселя, исправления в векселе, копии векселя, подписание с превышением полномочий

Прежде всего следует предостеречь от излишне расширительного понимания «подделки» векселя и «подлога» подписи в гражданско-правовом смысле. Так, исходя из того, что вексель согласно требованиям Закона о векселях должен быть выписан на бумаге (бумажном носителе), да и просто из здравого смысла, можно ошибочно предположить, что подделка векселя может быть реализована через подделку любого из элементов бумажного документа, в котором объективировано публичное удостоверение (как по отдельности, так и в совокупности), например через подделку:

— признаков технической защиты бланка, включая номер бланка, гильоши, офсетные элементы, элементы специальной печати, саму специальную бумагу, водяные знаки и т. д. (если вексель выписан на защищенной бумаге)*;
________________
* Как мы увидим далее, подделка этого элемента по-разному проявляет свое юридическое значение в разных случаях.
— текста векселя, включая его реквизиты, тексты передаточных надписей, тексты авальных надписей и тексты прочих оговорок, совершаемых иногда участниками вексельного оборота в случаях, предусмотренных вексельным законом (если таковые имеются);

— подписей обязанных по векселю лиц, включая подписи и прямых, и регрессных должников и их авалистов (здесь мы говорим лишь о случаях воспроизведения этих подписей от имени названных в векселе лиц другими лицами);

— оттисков печатей, которыми могут заверяться подписи, проставленные от имени обязанных лиц;

— иных отметок на векселе, которые не несут в себе вексельно-правового значения, например: служебных надписей о том, что данный вексель принимается в счет погашения долгов за электроэнергию или принимается в рамках какой-либо программы выпуска, что придает векселю дополнительные ликвидные качества. Можно говорить о подделке каких-то служебных штампов и т.п.

Несложно заметить, что несоответствие содержания некоторых из упомянутых здесь элементов истинному положению дел не будет иметь вексельно-правового значения, но в то же время может иметь уголовно-правовое значение и общегражданские последствия.

Например, подделка признаков технической защиты бланка (включая номер и серию бланка) не будет иметь вексельно-правового значения, поскольку закон не обязывает участников оборота к выдаче векселей на защищенных бланках и не объявляет недействительными векселя, которые выданы на незащищенных бланках*.
________________
* Попытка обязать участников вексельного оборота к использованию вексельных бланков установленного образца была предпринята в постановлении Правительства РФ от 26.09.1994 N 1094 «Об оформлении взаимной задолженности предприятий и организаций векселями единого образца». Этим Постановлением были утверждены образцы бланков простого и переводного векселей, и во исполнение поручений Правительства Минфин России разработал и утвердил технические требования к указанным бланкам. Однако ВАС РФ признал рекомендательный характер указанных бланков, указав, что Постановлением не устанавливались специальные требования к форме вексельного обязательства (см. п.2 Обзора практики разрешения споров, доведенного информационным письмом ВАС РФ от 25.07.1997 N 18).

Действительность вексельных обязательств не ставится законом в зависимость от того, какой бланк используется, защищен ли он от подделки и используется ли вообще, а также в зависимость от того, каким техническим способом изготовлен текст векселя. Ввиду этого следует признать, что само по себе нарушение признаков технической защиты вексельного бланка не может иметь юридического значения при обосновании возражений в платеже.

То есть если при рассмотрении вексельного спора обнаруживается лишь подделка признаков технической защиты бланка или устанавливается факт изготовления векселя на бланке, изготовленном нелегально (в нарушение требований законодательства к бланкам ценных бумаг), то данное явление нельзя расценивать как имеющее юридическое значение при рассмотрении вексельного спора. Доказательств подделки бланка недостаточно, чтобы отказать в платеже или снять с вексельного должника ответственность за ненадлежащее исполнение по векселю.

В этом вопросе мы полностью разделяем точку зрения А.Нецветаева и А.Чернова, которые пишут: «Несохранение элементов защиты от подделки (водяной знак, магнитные метки, внедренные в бумагу цветные волокна, включая видимые в ультрафиолетовых лучах, конфетти, защитные нити, микротекст, люминесцирующие рисунки и др.) не влияет на силу векселя…. Исполнение векселя на поддельном или незаконно изготовленном бланке не приводит к утрате векселем силы в отношении лиц, поставивших на нем свои подписи»*. Поэтому в гражданско-правовом смысле выявленные нарушения признаков технической защиты бланка подделкой признать нельзя.
________________
* Нецветаев А., Чернов А. Круче векселя бумаги нет//Бизнес-адвокат. 1999. N 8.
Подделка штампов, не имеющих отношения к реквизитам векселя, также не будет иметь вексельно-правового значения, но может рассматриваться как уголовно-наказуемое деяние и будет иметь различное юридическое проявление в разных ситуациях.

В гражданско-правовом смысле значение имеет только такое несоответствие между формальными удостоверениями и фактически установленными отношениями, которое затрагивает формальную юридическую сущность ценной бумаги — ее реквизиты. Несоответствия в той части, которая не влияет на действительность удостоверенного векселем обязательства, вексельно-правового значения как подделка ценной бумаги не имеют.

Что касается подделки оттиска печати организации в условиях подлинности подписи ее руководителя, то этот факт может образовывать ложное вексельное удостоверение, несмотря на то что оттиск печати не является реквизитом векселя.
Ложность удостоверения будет состоять в том, что при поддельной печати фактически обязанным лицом по векселю является тот, кто поставил подпись*, а формально (судя по тексту векселя) — лицо, от имени которого поставлена подпись, заверенная печатью. Такая логика будет справедливой, если в учредительных документах организации содержится правило о том, что подпись руководителя, не заверенная печатью, не создает вексельных обязательств для юридического лица.
________________
* В силу ст.8 Положения.
Значит, вопрос о ложности формального удостоверения можно поднимать только в тех случаях, когда отсутствие истинной печати исходя из учредительных документов образует ложное вексельное удостоверение. Это наталкивает нас на мысль о том, что ложный оттиск печати следует рассматривать как отсутствие истинного вовсе. То есть наличие ложного оттиска в гражданско-правовом смысле следует игнорировать как факт подделки (поскольку оттиск печати не является реквизитом векселя) и далее рассматривать вопрос лишь о том, были или нет у подписанта соответствующие полномочия (обязываться от имени организации без печати) или нет.

Однако не следует торопиться делать безапелляционные выводы насчет отсутствия в этом случае подделки или подлога. Чтобы понять, в каких условиях такой вывод может быть сделан, а в каких — нет, нужно дать описание еще одному похожему явлению — подписанию векселя от имени организации с превышением полномочий, когда вопрос об оттиске печати не поднимается.

При подписании векселя с превышением полномочий следует ответить на два вопроса:
1. Образует ли подписание векселя с превышением полномочий интеллектуальный подлог векселя?
2. Образует ли передача векселя, подписанного ранее кем-то из обязанных лиц с превышением полномочий, от одного держателя к другому интеллектуальный подлог векселя?

Если да, то это дает возможность держателю векселя воспользоваться правом, предусмотренным п.2 ст.147 ГК РФ, — потребовать исполнения по ценной бумаге от лица, передавшего ему эту ценную бумагу.

Ответ на эти вопросы не так очевиден, как кажется на первый взгляд. Дело в том, что ГК РФ не определяет понятие «подлог» в гражданско-правовом смысле, на что мы указывали ранее неоднократно. Насколько в данном случае будет оправданным заимствование основных признаков данного понятия из уголовного права?
Полагаем, что такие явления, как векселя, содержащие подлинную подпись представителя организации, но подписанные с превышением полномочий, и векселя, содержащие подлинную подпись представителя организации, но заверенную поддельной печатью, имеют много общего: формальное удостоверение в векселе ложно. В обоих случаях такая подпись не создает обязательств для того лица, от имени которого она поставлена. В обоих случаях никто не отказывается от подписи. И в обоих случаях подписант установлен.

Рассмотрим ситуацию, когда продавец (индоссант) продает покупателю вексель, который подписан ранее векселедателем с превышением полномочий или подпись которого заверена поддельной печатью. Очевидно, что сама по себе передача такого векселя не образует никакой подделки и никакого подлога. Индоссант не изменял текст существующего векселя и не составлял вексель с заведомо ложными сведениями, хотя и пытался продать формальное удостоверение, не соответствующее действительности.

Можно констатировать, что при составлении (подписании) векселя с превышением полномочий лицо включило в документ заведомо ложные сведения о себе как об уполномоченном представителе, если понимало, что у него нет полномочий на подписание векселя от имени того, за кого оно подписывалось. Тот, кто приложил к подписи заведомо ложную печать, включил в вексель заведомо ложные сведения о наличии полномочий подписавшегося.

Если эти действия были направлены на то, чтобы причинить ущерб чьим-либо охраняемым имущественным интересам, и может быть установлена связь между этими действиями и ущербом, то можно говорить об интеллектуальном подлоге со стороны представителя векселедателя в уголовно-правовом смысле или о материальном подлоге со стороны того, кто поставил поддельную печать. Можно говорить о мошенничестве со стороны того, кто, зная об этом, пытался продать ложное удостоверение, выдавая его за настоящее.

Но, как мы указывали выше, для гражданско-правовой квалификации понятий «подделка» и «подлог» важен факт вексельного эксцесса (отказа в платеже) и факт несоответствия между формальным удостоверением и реальным положением дел в вексельных обязательствах тех лиц, которые упомянуты в векселе. А привязка к наличию преступления и к наличию умысла (вины в уголовно-правовом значении) вряд ли возможна. Если вексельнообязанное лицо откажется платить и сошлется на то, что вексель подписан с превышением полномочий (и докажет это), или сошлется на то, что его подпись не заверена подлинной печатью и потому не образует обязательств организации, то оба названных признака будут присутствовать. Означает ли это обнаружение подлога подписи? Или же для включения механизмов защиты по п.2 ст.147 ГК РФ в этих случаях необходимо доказать состав преступления, способом совершения которого явился подлог?

http://docs.cntd.ru/document/902058101

Метки:

Написать ответ

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.

vt-design - сайты красиво, качественно, быстро